«Меняю сахар на лук»: оккупированные Олешки дошли до натурального обмена
12:06 19 июня 2026
Выбор редактора
Временно оккупированный город Олешки в Херсонской области фактически оказался в осаде: въехать в город опасно, а выехать — практически невозможно. По оценкам местных властей, там остаются около 2 тысяч человек, однако те, кому удалось выбраться недавно, называют более высокие цифры — до 2,5–3 тысяч. Значительная часть жителей маломобильна и сидит по домам, потому что выйти на улицу — это риск для жизни. И ситуация ухудшается с каждым днем. Об этом рассказала начальница Олешковской МВА Татьяна Гасаненко, пишет «Эспрессо».
Чиновница говорит, что именно этот год стал для города самым тяжелым за все время оккупации:
«2026 год стал самым сложным в истории города. Передвигаться крайне опасно, все дороги в городе заминированы».
Последний раз завезти в город продукты, по её словам, удалось 26 мая. А во время следующей попытки 2 июня четыре автомобиля подорвались на минах, погибли два человека. Один из водителей, как сообщает чиновница, до сих пор находится в тяжелом состоянии в местной больнице — и его невозможно эвакуировать.
Из-за этого, говорит Гасаненко, город снова полностью «закрылся»:
«Вот уже более трёх недель ни выехать, ни въехать в город абсолютно невозможно».
На практике это означает, что люди живут без самого необходимого — еды, воды, лекарств и медицинской помощи.
«Люди находятся на грани выживания без продуктов питания, без питьевой воды, без лекарств, без надлежащей медицинской помощи и без возможности выехать из города… город фактически заблокирован»,
— подытожила она.
Оккупанты в Олешках сбивают дроны с гуманитарной помощью.
Трупы прямо на улицах
Отдельная трагедия — захоронение. Гасаненко рассказывает, что долгое время оккупационные власти не разрешали хоронить людей, а тела скапливались в подвале больницы, который превратили в импровизированный морг. В жару ситуация стала критической — и только тогда, по её словам, разрешили хоронить тех, кто умер естественной смертью.
В то же время погибшие от мин и атак дронов могут оставаться там, где упали, месяцами: их некому забрать — подойти опасно, а выезда из города нет. Гасаненко описала, как тела пытаются хотя бы символически прикрыть:
«кого-то прикрывают просто простыней».
Она также утверждает, что оккупанты объясняют задержки необходимостью «экспертиз» и пытаются преподнести это как «фиксацию преступлений ВСУ», но в условиях блокады это лишь затягивает ужас на улицах.
Еще одно последствие — бездомные собаки, которые разрывают останки тел. По словам чиновницы, оккупационные власти объявили отстрел животных, поскольку они стали опасными и для живых жителей.
Бартер вернулся
На фоне нехватки еды и денег город всё больше переходит на бартер. Гасаненко говорит, что в последние дни видит в местных Telegram-каналах объявления о натуральном обмене — люди меняют что угодно, чтобы выжить. Она привела пример:
«поменяю, например, 300 граммов сахара на две луковицы».
Даже если продукты иногда завозили на продажу, покупать их многим нечем: наличных нет, а выданные россиянами карточки не спасают — в городе нет банкоматов или банков, поэтому за деньгами нужно ехать, например, в Скадовск (но кто уехал — часто уже не возвращается).
Из-за дронов и плотного минирования, отмечает начальница МВА, люди не могут даже выращивать овощи на огородах. Поэтому пекут импровизированный «хлеб» из того, что осталось: перемалывают крупы и макароны, добавляют рассол из старых закруток и соду. Также Гасаненко сообщила, что среди тех, кто остаётся в городе, есть дети (она назвала число 47), а всего в оккупированной общине — 182 ребёнка.